Русские дети идут!

Русские дети идут!

Нельзя не согласиться с заявлением председателя социал-демократической партии Свена Миксера относительно эстонизации русских школ: «В таком виде реформа неприемлема и бесперспективна, и вместо желаемого положительного результата может, скорее, навредить ученикам русскоязычных гимназий и ухудшить качество получаемого ими образования. Государство не может себе позволить подобные эксперименты, которые играют с будущим молодых людей и могут привести к непредсказуемым результатам.»

Какие варианты русской школы в Эстонии возможны? Русские школы с преподаванием на русском языке, русские школы с преподаванием на эстонском языке или что-то другое?

Совет объединения «Русская Школа Эстонии» предлагает первый вариант – школа с русским языком обучения с качественным преподаванием эстонского языка. В этом нет ничего сверхъестественного. С нашей, русской стороны – все чисто, не придерешься: законы нам это разрешают, родители и дети заявляют о желании, учителя есть и способны преподавать. Да и традиции и история есть, то есть нет необходимости создавать что-либо с нуля.

Зато со стороны правительства в этом аспекте есть нестыковки: программа перехода на эстонский язык противоречит Конституции и закону об основной школе и гимназии, нет качественных методик преподавания эстонского языка как иностранного. Варианты решения проблемы правительством:

1. переделать государственную программу в соответствии с законом и конституцией;

2. переписать конституцию и закон об основной школе и гимназии (этот вариант практически невозможен, т.к. закон был принят в соответствии с Европейскими конвенциями, а конституцию менять не принято).

Если решение этой проблемы очевидно, то почему же правительство, в лице Министерства образования и науки противится явному факту?

Один из ответов на этот вопрос неожиданно для себя дал социал-демократ Свен Миксер. Он заявил, что Реформа русских школ необходима, потому что русскоязычные родители отдают детей в эстонские школы. Очевидна попытка лидера социал-демократов выкрутится из непростой ситуации путём перекладывания с больной головы на здоровую. Свен Миксер утверждает, если родители будут отдавать своих детей в эстоноязычные школы, то это станет главной угрозой для будущего русскоязычного образования в Эстонии. Однако, очевидно, что угроза таится также для эстонской школы. В этом и кроится вся «опасность»! Такую большую массу русскоговорящих детей не удастся ассимилировать в эстонских школах без «ущерба».

Читая заметки местных изданий, встречаю недовольство эстонских мамаш на большое количество русских малышей в песочнице. Одна 6 летняя эстонская девочка, увидев русского ребенка, сказала своей маме: «Nii väike, aga juba venelane!» (Такой маленький, а уже русский!). Могу представить гнев родителей «чистых» эстонских школьников, если туда массово пойдут русские детишки.

Совершенно очевиден страх эстонской общины, нежелающей «переплетаться» (lõimumine-переплетение – слово используемое в эстонском языке для обозначения «интеграции» дословно означает «переплетение»), интегрироваться, скрещиваться и обогащаться разнообразием перед «плохоуправляемой» русской массой. Отсюда и разговоры о том, что законы эти вроде как формальны, соблюдать их букву не обязательно. Да и Конституция не священная корова, не все золото, что там написано. А попробуй мы заяви, что русский язык сделать вторым государственным? Конституция станет священной коровой?

Немного удивляют родители русскоговорящих детей, которые поддерживают переход русских школ на эстонский язык обучения. Таких единицы, но они все же есть. Их позиция непонятна - они не хотят учиться на русском, но в эстонскую школу идти не хотят. Им не нравятся эстонские дети и учителя?

Очень часто слышны разговоры о том, что никто русскоязычных не пытается ассимилировать, превратить в эстонцев. Говорят, есть же у вас народные студии, где танцуют хороводы. Блины и кокошники никто у вас не отнимает. Однако, культура прививается не через танцы и блины, а через образование. Семья хоть и является важным элементом воспитания, однако роль образования не стоит недооценивать. Случаи, когда родители являются одновременно и педагогами-русистами, чтобы задавать высокие стандарты– немногочисленны по понятным причинам. Между тем, культурному человеку следует владеть родным языком в как можно в больших областях знания.

В своем обращении к русскоязычному меньшинству С. Миксер указал, что не поддерживает в обществе разделение по языковому и национальному признаку. На первый взгляд - хорошая мысль. Однако, если прочитать его намерения относительно ликвидации этого разделения, то оказывается господин Миксер хочет упразднить языковой и национальный признак путем эстонизации русских школ. Другими словами, если все станут эстонцы, то и разделения по языковым и национальным признакам не будет. Откроем Конституцию ЭР и узнаем, что у каждого есть право сохранить свою национальную принадлежность. Именно 12 параграф Конституции, указывающий на это, содержится в подписном листе направленном господину Миксеру.

И последний вопрос: как называется партия, лидер которой который рассуждает о своём видении какого-либо вопроса, игнорируя основной закон страны и как называется государство, правительство которого не желает соблюдать свою Конституцию и другие законы ЭР?

Алиса Блинцова, НКО «Русская Школа Эстонии»

докторант Таллиннского университета

Приглашение на Форум

Видео с Первого Балтийского канала. Приглашение на Форум

http://www.youtube.com/watch?v=hvt6H6Os8VA&feature=player_embedded

Vabaduse väljakul piketeeriti eestikeelse koolihariduse vastu TV3 video!

http://www.delfi.ee/news/paevauudised/eesti/fotod-vabaduse-valjakul-piketeeriti-eestikeelse-koolihariduse-vastu.d?id=61111583

Доброе утро, Таллин! 2

Доброе утро, Таллин!

2 видео

http://www.youtube.com/watch?feature=player_embedded&v=zImWlAgo180#!

Доброе утро, Таллин!

Доброе утро, Таллин!

http://www.youtube.com/watch?v=KqP5RMAJPAI&feature=related

Вопросы к Томуску

1 июля 2011 года в Эстонии вступили в силу изменения в новом законе о языке ЭР. Бизнесмены, открывшие пабы, лоунчи и спа, не спят, а ломают голову над вопросом, как эти заведения теперь будут называться на эстонском языке. Красовавшиеся надписи на английском языке EXIT и WC будут немедленно удалены, а все, что есть в Rocca-al-Mare - безжалостно переименовано в Утес- у-Моря.

Некоторые изменения в законе в статье «Закон защищает эстонский язык» прокомментировал директор языковой инспекции Томуск. Однако, несмотря на его пояснения, некоторые моменты остались недопонятыми.

В связи нововведением выражаться в интернет среде на корректном и понятном языке господин Томуск упомянул о требовании воздержаться от использования автоматических переводчиков, таких как Google Translate, потому что это обусловлено плохим качеством перевода. Мне кажется, что это крайне несправедливо. В данном вопросе Языковая инспекция должна позаботиться об улучшении качества перевода автоматических переводчиков, а не советовать воздерживаться их использовать или продолжать выполнять исключительно репрессивные функции. Например, если качество какой-либо услуги, оставляет желать лучшего, нужно исправить качество, а не призывать отказаться от ее использования. Никто же не отказывается от мобильного телефона по причине того, что в каком-то районе связь плохая. Для других языков существует множество автоматических переводчиков, которые переводят на очень хорошем уровне. И организации, чья задача сохранять и развивать эстонский язык должны идти в ногу со временем и следить за современными технологиями использования эстонского языка.

Также, я нашла очень непонятным такой момент в комментарии, что работодатели нередко обращаются к Языковой инспекции по поводу людей, имеющих документы о получении эстоноязычного образования, но не знающих эстонский язык. Одной из причин, что совершенно очевидно, Томуск видит, что человек, живя в русскоязычной среде, может просто забыть эстонский язык. Однако его совет, как поступить в этой ситуации - странен. Господин Томуск рекомендует, что если в ходе работы выясняется, что человек не справляется со своими рабочими обязанностями на эстонском языке, работодатель или чиновник Языковой инспекции имеет право потребовать от работника улучшения знания языка или сдачи экзамена на знание государственного языка.

По этому поводу возникает целый ряд вопросов. Например, этот совет применим только к русским работникам или к эстонским тоже? Если, например, у эстонца домашний язык русский, к нему тоже можно вызвать чиновника Языковой инспекции и потребовать сдачи экзамена на знание государственного языка? Если это касается только русских? Тогда здесь явно просвечивает дискриминация по национальному признаку. Согласно закону у всех равные права и равные возможности. Закон о равном обращении статья 3 четко истолковывает принципы равного обращения и дискриминации.

Если это касается эстонских тоже, то по каким критериям будет определяться, кто справляется со своими обязанностями на эстонском языке, а кто нет. В наше время работодатели не берут работников вслепую, они устраивают интервью и тесты. Кроме того, у работодателя есть возможность за время испытательного 4 месячного срока определить, справляется работник со своими рабочими обязанностями на эстонском языке или нет.

Кроме того, по каким критериям чиновники из языковой инспекции будут решать, рассматривать поступившую жалобу или нет? В случае, если эстонец, государственный служащий, неграмотно пишет по-эстонски, тем самым плохо справляется со своими обязанностями , будет ли языковая инспекция требовать у него улучшения качества его эстонского языка, отправлять на экзамен? Или требование писать и говорить по-эстонски без ошибок относится только к русским работникам? Если только к русским, то здесь опять просвечивают дискриминационные уши. Если нет, то как Языковая инспекция будет бороться с тысячами безграмотных чиновников на которых поступят заявления в связи с ошибками в письме и речи?

Несмотря на рекомендации европейских чиновников уменьшить языковые санкции в отношении неэстонцев, наша языковая инспекция наоборот все расширяет свои полномочия, используя сырой Закон о языке, который не даёт пояснений относительно «необходимого для выполнения рабочих задачь уровня владения эстонским языком», чем позволяет процветать репрессивным методам.

В связи с пробелами в данном Законе наблюдаются явные дискриминационные моменты со стороны Языковой инспекции относительно работы учителей русскоязычных учебных заведений. Как господин Томуск прокомментирует положение, когда содержащееся требование о знании эстонского языка «в связи с общественным интересом» ожесточенно применяется к русскому учителю, обучающему русских детей и совершенно игнорируется у главы национальной компании Эстониан Эйр? Неужели интерес к национальной авиакомпании у языковой инспекции меньше, чем к группе русских детей в яслях? Возможно ли, что для того, чтобы управлять авиакомпанией, существующей за счет налогоплательщиков, государственный язык знать не надо?

Согласно постановлению № 15 2007 года министра образования и науки одна из основных функций Языковой инспекции надзор за исполнением Закона о языке. В первой статье Закона о языке говориться, что цель данного закона развивать, сохранять и защищать эстонский язык. Похоже, что Языковая инспекция сложила с себя полномочия по развитию, сохранению и защите эстонского языка, а заинтересована только в карательных санкциях русскоязычного населения Эстонии.

Автор: Алиса Блинцова, член правления Совета объединения "Русская школа Эстонии"

16.06.2011 08:21

О русской школе: нам больше не хочется приспосабливаться

Обсуждение перехода русских школ на эстонский язык обучения набирает обороты. Как известно, общественная организация Совет Русских Школ, отстаивая свое право на обучение на родном языке, повсеместно заявляет об этом. Заявления, обращения, выступления и обращение в масс-медиа - ежедневная работа СРШ. Так сложилось, что большинство статей от нашей организации публикуется в эстонской прессе. На одну из статьей выразил свое мнение директор Института эстонского языка и культуры Март Раннут.

Очень радует, что в своем обращении, как он утверждает, он присоединился к числу тех, кто относится к нашей организации всерьез, хотя его утверждение, что таких, как мы, в Эстонии каких-то несколько десятков тысяч, не соответствует действительности. По данным наших социологов, нас 99% русскоговорящего населения.

Уважаемый профессор насторожен тем, что мы боремся со средой, в которой находимся, а не приспосабливаемся к ней. Возможно, тема приспособления таких, как мы, к эстонской среде была бы уместна как раз лет 20 назад, во времена становления эстонского государства: мы были готовы и счастливы идти рука об руку вместе с эстонцами общей эстонской дорогой. К сожалению, нас под руку не взяли, а эта дорога для русских оказалась дрянной и ведущей в тупик. Мы учили эстонский за свои деньги, ходили в эстонские школы, институты – словом, приспосабливались к этой дороге, как могли! Сейчас нам уже больше не хочется, спотыкаясь, к ней приспосабливаться.

Ложное представление о чужих правах

Самая лучшая защита – это нападение. Чтобы уронить мой уровень в глазах эстонской общественности, г-н Раннут сразу пытается напасть на меня с помощью любимого эстонского приема – «А вы эстонский не знаете!». Но со мной это не пройдет. Я эстонский отлично знаю! Еще один знакомый приемчик –«А вы русское телевидение смотрите!». А вот и нет, я и эстонское смотрю, и газеты эстонские читаю, и даже статьи в них пишу!

Господин Раннут считает, что одним из ложных пониманий, выросших на такой почве, является право на русскоязычное образование в Эстонии. Однако смело могу заявить, что это понимание выросло ни на какой не почве, а исходя из законов Эстонской Республики. А законы говорят, что мы имеем право получать образование на родном языке. И трактовать здесь никак двусмысленно не получается, потому что право на обучение на ином языке исходит из Конституции ЭР (а ее менять нельзя), и это право подкреплено законом об основной школе и гимназии. Этот закон был принят в соответствии с рекомендациями ООН и ОБСЕ и его тоже менять нельзя! То, что уважаемые господа Руммо и Раннут считают, что речь идет о частных школах для национальных меньшинств, говорит о том, что они плохо знакомы с Конституцией. И это не удивительно, они же не сдавали ее на экзамене для получения гражданства.

Большая честь господину Раннуту за то, что он удержался от примеров с Россией, в отличие от его коллег, но мимо темы иммигрантов он таки не смог проскочить. Кто здесь иммигрант, господин Раннут, Вы о ком? Я не иммигрант и среди моих знакомых ни одного иммигранта нет. Почему же наши языковые права гражданина Эстонии дискриминируются? Мы что, какие-то плохие граждане? Мы что, не выполняем эстонских законов? Наши права такие же, как и Ваши – будьте добры соблюдать их.

А такое высказывание с его стороны, что «любой шаг в направлении увеличения освоения эстонского языка якобы означает месть эстонцев русским» снимает полностью заботу с чиновников, которые должны заниматься методиками обучения эстонскому языку. Зачем мы будем их чему-то учить, они все равно олухи неблагодарные! Будем просто делать видимость того, что мы эти шаги предпринимаем.

Абсолютно очевидно, что успешные методики изучения эстонского языка эстонцами, которые приводит в пример г-н Раннут, ни ко мне лично, ни к нашей организации не имеют никакого отношения, поэтому это можно расценивать как попытку отвести разговор в сторону от реальной проблемы.

Господин Раннут не совсем прав, утверждая, что государство не обязано обеспечивать всем бесплатные языковые курсы. Если заглянуть в преамбулу к конституции, то там сказано, что задача государства сохранить эстонский язык на века для следующих поколений. Действительно, нужно ли государству, чтобы все его граждане владели государственным языком или язык сам будет сохраняться?

Эстония не обеспечивает всем гражданам равные возможности, в этом я абсолютно согласна с г-н Раннутом, однако совершенно не согласна, что сдав экзамен на В2 в Эстонии можно стать государственным чиновником, «белым воротничком», потому что мест «белых воротничков» в Эстонии не так уж много и они все распределены среди носителей эстонских фамилий. А исключения только подтверждают правило. И вопрос этот болезнен не только фонетикой русской фамилии, а вопросом безработицы в Эстонии, как для одних, так и для других. Поэтому ставить для своих русскофамильных детей задачу-максимум «Стать эстонским чиновником» также бессмысленно, как и пытаться расщепить атом в домашних условиях.

Считаю большим прогрессом, что г-н Раннут, один из именитых эстонских ученых подтвердил, что преподавание на эстонском языке снизит качество образования. Однако в этом контексте он опять вспоминает про иммигрантов, чем лишает смысла хорошую идею, потому что иммигрантов среди нас нет. Кроме этого, приводится опять неуместный пример - Израиль, Германия и Финляндия с прибывающим русским населением. Какое русскоязычное население у нас прибывает - он не поясняет.

Господин Раннут пишет что, пару десятков лет назад в девяти случаев из десяти абитуриенты русских школ отправлялись продолжать учёбу в Россию, а теперь благодаря росту владения эстонским языком такие случаи лишь единичные. Хочется спросить, знаком ли господин Раннут с исследованием, которое показало, что 78% абитуриентов русских школ собираются покинуть Эстонию? Прогресс налицо! Однако, если учесть, что сегодняшних абитуриентов Эстония обучает не из советской казны, а за свои деньги, то стоит задуматься.

Действительно, мы понимаем, что государству гораздо легче не тратить деньги на качественные методики, хороших преподавателей, отделы русского образования, поэтомувзамен нам предлагаетсяязыковое погружение или обучение в русской школе на эстонском языке. Господину Раннутунеизвестно, вчём здесь проблема медлительности перехода. Я могу объяснить: проблема в том, что этим нарушаются наши права. Мы имеем право на получение и качественных методик и хороших преподавателей, и на свой отдел в Министерстве образования. И никто здесь не говорил о проблеме нехватки учителей, желающих обучать в русских школах. Один из аспектов был в нехватке хороших учителей, а не пьяных эстонских трактористов с хуторов.

Эффективная социализация иммигрантов

Для решения проблем интеграции г-н Раннут приводит как положительный пример образовательный порядок в США, где в некоторых штатах двуязычные программы запрещены. Если учесть, что коренные жители США - это индейцы, которые прошли все этапы интеграции, а профессор желает именно такого исхода для эстонской нации, то тут я могу поставить под сомнение его соответствие занимаемой должности. Потому что именно с такой политикой в Америке произошла очень эффективная социализация иммигрантов.

Я абсолютно согласна с г-ном Раннутом, что интеграция в обучении языку до сих пор происходила не с того конца. Начинать надо было 20 лет назад и с формирования правильного мировоззрения эстонского населения. Прививать эстонским детям в школе уважение к русским, живущих рядом. Неужели профессор действительно считает, что русские школьники, выучив эстонский язык на таком уровне, чтобы понимать, что пишут эстонские газеты, узнают о том, что они оккупанты, граждане второго сорта, тиблы и т.д. поменяют свое мировоззрение на, как он выразился, эстонско-ориентированное?

Возможно, я соглашусь с утверждением г-на Раннута, что стоит взвесить слияние некоторых русских школ с эстонскими школами либо создать специализированные классы в школах (русские классы в эстонских школах или эстонские классы в русских школах в зависимости от потребностей), чтобы таким образом, помимо решения проблемы якобы нехватки учителей решить также и вопрос сегрегации, и исходящее из этого особое мировоззрение и поведение у обеих сторон. Тем более, у нас масса двуязычных семей, которым необходим как русский, так и эстонский язык. Кроме того, есть и русские родители (их немного), которые хотят, чтобы их ребенок посещал смешанную школу. Я подозреваю, что это будет сложный процесс, требующий полного изменения существующей системы образования. А школа с русским языком обучения, как существовала, так и должна существовать, тем более, здесь ничего создавать не надо. Система запущена 150 лет назад и прекрасно работает.

На мою критику центра MISA, в котором отсутствует элементарная обучающая литература, следует признание того, что данный центр действительно неэффективен. Интересное дело, это открылось только после моей публикации или раньше тоже были подозрения? Если учесть, что других программ для изучающих эстонский язык в Эстонии не существует, то это практически катастрофа. И тут же возникает вопрос, если у Института эстонского языка и культуры были подозрения в неэффективности, то почему ничего не предпринималось? Если не было подозрений, то возможно там работают плохие специалисты? Возможно, институту эстонского языка и культуры стоит обратиться в СРШ за помощью. У нас по этой части очень хорошие специалисты.