Совет русских школ Эстонии призывает эстонского профессора начать жить в XXI веке

Член правления Совета объединения «Русская школа Эстонии» (СРШЭ) Алиса Блинцоваобвинила известного эстонского эксперта в области межнациональных отношений, профессора политологии Таллинского университета Райво Ветика в лицемерии, в связи с его заявлением о том, что «школьная реформа поможет русской молодежи в Эстонии». В своём комментарии, переданом в редакцию портала «Балтия» активистка СРШЭ пишет:

«В связи с появившимся мнением Ветика «Среди эстонских русских есть люди, которым не нравится тот или иной аспект реформы, но большинство их них соглашается с тем, что школьная реформа поможет русской молодежи в Эстонии, в этой связи разговоры об эстонской мести через школьную реформу (которая по мнению самих русских, повысит их конкурентоспособность) немножко смешны» - возникло чувство недопонимания.

Господину Ветику кажется смешными разговоры об эстонской мести, однако ему совершенно не кажется смешным, что потеря у русских детей родного языка и семейных связей повысит их конкурентоспособность. Особенно это лицемерно выглядит на фоне безработицы в Эстонии.

Как уже много было сказано, что сторонников этой реформы среди русскоязычного населения нет. Господин Ветик, говоря фразу «по мнению самих русских» имеет в виду Метлева и Криштаповича. Однако их мнение нельзя воспринимать всерьез, потому что их организация была создана из подобранных партнеров министерства, известных своей гиперлояльностью, а значит и отсутсвием своего мнения. Никакого отношения их мнение к реальной ситуации не имеет.

В интеграционном исследовании, приведенном Ветиком говориться не о желании перехода обучения в основной школе и гимназии на эстонский язык, а о желании частичного перехода на эстонский язык, а именно 1 предмета – физкультуры. По поводу детских садов, вообще возникает сомнение этого исследования - где и когда оно происходило. Никто об этом исследовании, по крайней мере в Таллине, никогда не слышал.

Политический компромисс, достигнутый с кем-то в 1990 году также не имеет к реальности никакого отношения, потому что мы живем сейчас в 2011 году.

Райво Ветик пишет «Эстония восстановлена как национальное государство, а не как государство параллельных сообществ, что нам советовали некоторые западные теоретики». Очень жаль, что эстонское государство не прислушалось к мнению западных теоретиков – все-таки это специалисты с большим опытом и знают о чем говорят. С 90-х годов прошло более 20 лет, а единое национальное государство так и осталось у них в мечтах. Из этого следует, что выбранный вами курс – неверен, а ваши идеологии – не отвечают условиям современности».

Напомним, что заявления Ветика прозвучали в ответ на мнение главного редактора журнала «Радуга» Марта Вяльятага, согласно которому государственная политика эстонизации русских школ является местью русским за годы так называемой советской оккупации.

«Это абсурдно, эстонизация русских школ кажется маленькой местью эстонского национализма» - заявил Мярт Вяльятага в своём интервью порталу ERR.

Член правления Совета русских школ оппонирует Райво Ветику

rus.DELFI.ee

24. май 2011 14:54

Foto: Ester Vaitmaa

"Господину Ветику кажутся смешными разговоры об эстонской мести, однако ему совершенно не кажется смешным такой подход, что потеря родного языка и семейных связей якобы повысит конкурентоспособность русских детей. Особенно лицемерно это выглядит на фоне безработицы в Эстонии".

Так на рассуждение профессора политологии Таллиннского университета Райво Ветика откликнулась член правления Совета русских школ Алиса Блинцова.

У нее "возникло чувство недопонимания" в связи с тем, что Ветик заметил: "Среди эстонских русских есть люди, которым не нравится тот или иной аспект реформы, но большинство их них соглашается с тем, что школьная реформа поможет русской молодежи в Эстонии, в этой связи разговоры об эстонской мести через школьную реформу (которая по мнению самих русских, повысит их конкурентоспособность) немножко смешны".

Блинцова также прокомментировала: "Райво Ветик пишет — "Эстония восстановлена как национальное государство, а не как государство параллельных сообществ, что нам советовали некоторые западные теоретики". Очень жаль, что эстонское государство не прислушалось к мнению западных теоретиков — все-таки это специалисты с большим опытом и знают о чем говорят. Прошло более 20 лет, а единое национальное государство так и осталось в мечтах. Из этого следует, что выбранный курс неверен, а идеология не отвечают требованиям современности".

Eestlased ei talu venelaste arvamust

Vene haritlaste koostööpakkumised ei meeldi eesti poliitikutele ja lükatakse tagasi. Katsed kirjeldada Eestis valitsevat olukorda nimetakse vaenu õhutamiseks. Üksnes tänu Euroopa Liidu liikmelisusele ei öelda oma vastumeelsust valjusti välja, kuid ridade vahelt võib lugeda: kui ei meeldi, kao siit.

Kirjutasin Õpetajate Lehele artikli, mis seadis kahtluse alla koalitsioonilepingu lõimumise osa ja kritiseeris Eestis venelaste suhtes valitsevat suhtumist. Avaldasin arvamust, et Eestimaa elanike lõimumine ei saa tugineda üksnes eesti keelele ja näitasin ka sellise suhtumise naeruväärseid ilminguid. (Artikkel ilmus ka Eesti Päevalehe onlineshttp://www.epl.ee/artikkel/595640 -toim.)

Minu arvamus kutsus esile Paul-Eerik Rummo ja Lisa Pakosta vastulaused. Kaks Riigikogu kultuurikomisjoni liiget ei leidnud minu väidete kummutamiseks tõsiseid argumente, seepärast läksid käiku elukauged eelarvamused Venemaast ja Saksa Reich’ist. Eriti solvav oli lugeda Rummo arutlust teemal, et venelaste lapsed asuvad, isegi pärast Eesti kooli lõpetamist, esivanemate kodumaale Venemaale ja püüavad saada seal Venemaa presidendiks. Selline mõttekäik näitab järjekordselt eestlaste varjamatut venelaste vastast vaenulikkust.

Paul Erik Rummo peab Eestimaa venelasi poliitilisteks pagulasteks Venemaalt. Tema arvamus on mõttetu, sest siin pigem ei ela ühtegi poliitilist pagulast Venemaalt ning enamus siinseid venelasi ei ole kunagi Venemaal käinudki. Inimene ei saa naasta sinna, kus ta käinud pole.

Filoloogi haridusega Rummo süüdistab mind – õigusteaduste magistrit, et minu seaduste ja põhiseaduse tõlgendamised on võetud õhust. Ei ole kahtlust, et Rummol, nagu igal kodanikul on õigus oma arvamusele. Me kõik oskame lugeda ja iga internetikasutaja pääseb seadustele ligi.

Kui Rummo räägib põhiseaduse mõttes erakoolist, siis on ta selle mõiste oma käega isiklikult põhiseaduse paragrahvile lisanud, sest ei seaduses ega põhiseaduses ei ole erakoolist mitte sõnagi.

Väga kummaline on Rummo märkus, et ma naudin kahjurõõmsalt meetmeid, milledega riik on juba praegu edu saavutanud. Kahjuks need, kellele need meetmed olid suunatud, ei ole sellest kunagi kuulnud. Ka Rummol endal pole ühtegi näidet. Isegi kõige elementaarseimat - tasuta eesti keele kursust ei ole Eesti Vabariigis olemas. Kuidas ma võin sellist puudust kahjurõõmsalt nautida?

Mõistagi ei saanud Rummo ja Pakosta mööda hiilida Vene Föderatsiooni teemast. Arusaamatu, milleks siis me Euroopa Liiduga ühinesime, kui meie parlamendisaadikute pilgud on suunatud ainult Venemaa poole.
Ma ei jaga Pakosta seisukohta, mis eeldab rahvateenrite suhtes ainult kiitvat meelsust. Argumenteerimise asemel toob Pakosta näite kolmandast Reichist. Mulle tundub, et riigiametnikel tuleks keelata ajaloole viitamine ning rikkumise korral - trahvida.

Lisaks kirjutas Pakosta mind – kahe väikelapse ema oponentide hulka, kes esitavad valeandmed, kasutades frontaalrünnakut ja kes on kaitsepolitsei aastaraamatutes juba äramärkimist leidnud.
Pakosta ei suutnud näidata minu väidetavaid valeandmed. Tema filosoofia on selge: kõik on vale, mis ei klapi koalitsioonilepingu autorite arvamusega. Tundub, et Rummo ja Pakosta poliitikarelvadel on rikkis sihikud ja nad tulistavad valitamatult kõiki.

Eesti keele õppimismetoodikast rääkides võib öelda, et euroraha eest võib leiutada tuhandeid erinevaid õpetamismetoodikaid. Küsimus on mujal: kas need on tulemuslikud? Vastus on „ei“. Lapsed, kes õpiavad keelekümbluse klassides, ei valda eesti keelt täielikult isegi pärast 6-7aastast õppimist.
Üks tuttav poiss, 4. klassi õpilane, keelekümbluses osaleja alates 1. klassist, ütles, et õpilased ei oska õpetajalt eesti keeles isegi tualetti küsida.

Tõepoolest on koalitsioonilepingus palju tähelepanu suunatud avaliku sektori töötajate eesti keele õppimisvõimalustele. See ongi käesoleva dokumendi suurim väärtus. Mida aga teha venekeelse elanikkonna suure osaga, mis ei kuulu avaliku sektori töötajate hulka? Kõik jutud, et keelt võib täiendada poest vorsti ostes, on kohatud.

Pakosta toob viiteid õppematerjalidele internetis. See näitab taas, et inimestel, kelle ülesanne on kõnealuse probleemiga tegeleda, ei ole õrna aimugi sellest, mida nad peaksid tegema. Kui külastame neid linke, leiame seal käsiraamatuid õpetajatele, töövihikuid spetsialistidele, samuti kutseõppeasutuste õpilastele, näiteks kokkadele ja elektrikutele. Samuti leidub paar-kolm interaktiivset töövihikut iseõppijatele, mille tase on määramata. Projekti nimi on Kutsekeel. Ei endale ega ka oma lastele ei leidnud ma sealt midagi sobivat.

Pakosta poolt soovitatud materjalist 80 protsenti on aruandeid ja ülevaateid integratsioonist, 19 protsenti - olemasolev koolitusalane ja metoodiline kirjandus koolidele, lasteaedadele ja kutsekoolidele. Andmebaasist saab otsida autori nime, pealkirja, ilmumisaasta või märksõnade abil soovitud infot. Loogika on selline et, kui Pakosta soovib alustada hiina keele õpinguid ja kirjutab internetis hiina keeles hieroglüüfidega autori nime, pealkirja, avaldamise kuupäeva või märksõna, siis ta leiab soovitud abivahendi.

Ainult brošüür pealkirjaga“ Eesti keel varakult selgeks - mängides, lauldes ja suheldes!“ on infomaterjal lapsevanemale. See koosnesb 32 leheküljest, on trükitud suurte tähtedega ja kahes keeles. Raamatu sisu edasi andmiseks piisanuks pealkirjast: lastega tuleb harjutada mängides, lauldes ja suheldes.

Euroopa Liidu poolt keeleõppeks antud rahasummasid on kasutatud kontrollitamatult, need jäävad erinevatesse fondidesse, nuumates nende juhe. Tundub, et sellised organisatsioonid üksnes imiteerivad tegutsemist. Sellepärast ilmuvad 2010. aastal sõnastikud, kus on sõna "kolhoos", mis ilmselt on taastrükid vanast nõukogude sõnastikust. Raamatukirjastus lihtsalt ei huvitu, kas keegi ostab nende sõnaraamatut, sest Euroopa fondidest saadud raha on juba taskus.

Rummo on õigesti märkinud, et Eestis kõik koolid on „eesti“. Samuti on Eestis kõik elanikud „eesti“. Nii et maa on meil ühine, president on üks ja sama ning ainuüksi sellepärast tasub venelastesse suhtuda samaväärse tähelepanu ja lugupidamisega. Ükski olemasolevatest Eesti seadusest ei vähenda venekeelsete kodanike õigusi, võrreldes eestikeelsetega.

Eestlased ei talu venelaste arvamust

http://www.epl.ee/artikkel/598286

Народ Эстонии и повадки его слуг

Реакция Пауля Эрика Руммо и Лизы Пакосты на опубликованное в «Учительской Газете» мнение вызвала только сожаление. У двух членов культурной комиссии не нашлось серьёзных доводов, и поэтому в ход пошли штампы о России, Немецком Рейхе, Турках и языка сомали. Ничего общего все это с реальностью не имеет.

Особенно обидно слышать от Пауля Эрика Руммо очередную нескрываемую неприязнь эстонцами русских в рассуждениях его на тему, что возможно наши дети, даже закончив эстонские школы, наконец-то уберутся из Эстонии на родину предков в Россию и попробуют там стать президентами. Пауля Эрика Руммо развивая паралель наших семьей и семьи президента, почему то нас считает политическими беженцами из России. Тот факт, что скорее всего здесь не проживает ни одного политического беженца из России, более того, большинство из проживающих здесь вообще никогда не были в России делает данное заявление бессмыслицей. Невозможно вернуться туда, откуда ты не уходил.

Господин Руммо, филолог по образованию обвиняет меня, (магистра права) что мои толкования закона и конституции взяты из воздуха. Бесспорно, что господин Руммо, как и каждый гражданин имеет право на свое мнение, но все мы умеем читать и доступ к конституции и законам есть у всех пользователей интернета. То что касается «исключений», а также лично приписанные рукой Пауля Эрика Руммо к статье конституции «частные» учебные заведения – не находит подтверждения - ни в законе ни в конституции об этом нет ни слова. И ни одному парламентарию не дано право делать самовольно в конституции какие-либо приписки, пусть даже в скобках.

В очередной раз, слуги народа показывают, что они относиться к народу, как к недоразвитому, который съест все то, что ему бросят.

Очень странно его замечание, что я злорадствую по поводу методов, которые уже принесли хорошие достижения. К сожалению, те на кого эти достижения должны быть направлены, об этом не слышали. Ни одного примера г-н Руммо не приводит. Самого элементраного, бесплатных курсов эстонского языка как не было, так и нет. Как я по этому поводу могу злорадствовать?

Конечно же, снова Пауля Эрика Руммо и Лиза Пакоста не смогли обойтись без упоминания Российской Федерации! Не понятно, зачем мы вступили в Евросоюз, если все взоры наших парламентариев направлены только в сторону России. Сейчас мы хотели бы говорить о нашей стране – Эстонии. Если некоторые члены культурной комиссии Риигикогу так идеализирует эту соседскую страну, что все время ставят ее в пример, может им действительно стоит подумать о карьере в России, а не в Эстонии? На самом деле здесь просматривается банальная попытка указать, что русское меньшинство не является частью Эстонии. С одной стороны пытаются говорить о какой-то интеграции-переплетении, а с другой - русских стараются поставить вне Эстонии. (Политики, определитесь уже, пожалуйста, вам самим от этого станет легче жить.)

Вызывает недоумение позиция Л. Пакосты, предполагающее исключительно хвалебное мышление народа по отношению к слугам народа. Вместо аргументов Л. Пакоста вдруг приводит историю Третьего Рейха. Порой возникает мысль, что государственным лицам следует запретить упоминать об истории, а в случае нарушения наказывать их штрафами. Потому как никому другому не удаётся так издеваться над историей и настоящим, выстраивая извращенные связи между ними.

Там же, меня, маму 2 детей, записали в ряды оппонентов, которые уже отмечены в отчетах КАПО, которые орудием пропаганды, используя фронтальные атаки, представляют ложные данные. В данном случае Лиза Пакоста даже не потрудилась, чтобы эти ложные данные привести. Философия ясна - все что не совпадает с мнением авторов коалиционного договора – ложное. Похоже, что у их политических пистолетов сбились прицелы и они стреляют по всем подряд.

Госпожа Пакоста считает, что моя статья подходит учителям математики для анализа влияния образования и знания языка на профиль безработного. Отличная идея, но не для учителей математики, а для членов правительства с различными интеграционными фондами. Они же существуют и за что-то получают деньги.

На вопрос зачем погружаться выдается опять зазубренный штамп!

Лиза Пакоста правильно пишет, что погружение в языковую среду происходит путем общения. Но общение предполагает, как минимум, 2 желающих общаться. В нашем обществе таких пока не много. Могу ли я добровольно выбрать себе для общения таких людей, которые меня ненавидят и считает оккупантом? Скорее, я предпочту тех, кто меня любит и ценит. Значит, задача государства создать условия и взаимный интерес к общению, а не всеми силами этому препятствовать.

Про методики изучения эстонского языка сказано не мало. На деньги еврофондов можно придумывать сколько угодно новых методик! Вопрос в другом, эффективны ли они? На сегодня это ответ – нет. Дети, учащиеся в классах с языковым погружением даже через 6-7 лет обучения языком в полной мере не владеют. Один знакомый мальчик, ученик уже 4 класса (с погружением начиная с 1), рассказал, что мы (ученики) не знаем, как по эстонски попросить у учителя выйти в туалет.

Когда наши политики начинают показывать пальцем на другие страны, хочется спросить, а почему бы госпоже Лизе Пакосте не начать заниматься делами в нашей стране, а не озираться по сторонам? Она ведь получает зарплату не от Германии и Финляндии. Тем более, если говорить о Финляндии, то шведское меньшинство имеет возможность получать образование на родном языке, а то что финны признали второй государственный язык шведский, то это прежде всего заслуга толерантного отношения финского большинства.

Действительно, в коалиционном договоре достаточно много внимания уделяется изучению языка работникам публичного сектора и это одно из достоинств данного документа. Но как известно, в публичном секторе работают, в основном эстонцы. Им курсы эстонского языка не нужны. А что делать основной массе русскоговорящего населения, которая не относится к группе работников публичного сектора? Нам курсы эстонского языка недоступны. Как таковых, школ эстонского языка в Таллинне вообще нет. Есть курсы протяженностью от 2 недель до года, стоимостью от 1 000-10 000 крон за 1 ступень. Методический материал на этих курсах практически один и тот же. Некоторые языковые курсы сами разработали для себя программы обучения и их программы достаточно удачны, но повторно не пойдешь изучать одно и то же.

В связи с высокой платой за курсы желающих на них пойти мало. Курсы на высшую категорию недоступны в связи с малочисленностью желающих. Группы не формируются. Я ожидаю такого формирования группы уже с сентября 2010 года. Вот сегодня я снова зарегистрировалась на сентябрь 2011 года на курс С1, но мне также и сегодня сказали, что школа не гарантирует, что наберется группа и состоится курс. В прошлом году я регистрировалась в 2 школы. Т.е я не могу попасть на курсы эстонского языка даже свои деньги.

Кроме того, даже пройдя ступень эстонского языка, но не найдя работы, человек не имеет возможности использовать полученные на курсах знания и совершенствовать язык. Эстонская среда крайне недружелюбна и не принимает в свои ряды иноязычных. Все разговоры про то, что можно совершенствовать язык, покупая колбасу в магазине – неуместны.

Ссылки, которые приводит Лиза Пакоста на учебные материалы в очередной раз показывает на то, что люди, чья обязанность заниматься этой проблемой, не имеют не малейшего представления о том, чем они должны заниматься. Если пройти по этим ссылкам, то можно там найти методические пособия для преподавателей, учебные тетради для специалистов, обучающихся на курсах, а также для учащихся профтехучилищ (например поваров и электриков). 2-3 рабочих тетради из них предлагают интерактивную версию, без градации ее на уровни, для самостоятельного обучения. В общем, и сам проект называется Kutsekeel. Ни для себя, ни для своих детей я там ничего не нашла.

Из 12 страниц библиотеки, предложенной Лизой Пакостой для простомтра обучающих материалов 80 % изданий это отчеты и обзоры об интеграции. 19 % существующая обучающая и методическая литература для школ, садов и профтехучилищ. 1 % материалов вообще не имеет отношения к преподаванию эстонского языка.

Хочется еще заметить, что почти вся информация на эстонском и английском языках, что однозначно говорит о том, что эта страничка не нацелена на русскоговорящих, желающих изучать эстонский язык. В базе данных можно вести поиск информации по имени автора, заголовку, году издания и ключевым словам. К примеру, если Лиза Пакоста захочет изучать китайский язык, она запросто в интернете введет китайскими иероглифами имя автора, заголовок, год издания или ключевое слово на китайском языке. Для этого ей как минимум надо знать имя автора, заголовок и год издания.

Если мне, человеку с высшим образованием и со свободным эстонским языком было это сделать очень трудно, то что можно сказать о начинающих?

Единственная брошюра, которая называлась Eesti keel varakult selgeks – mängides, lauldes ja suheldes! Infomaterjal lapsevanemale состояла из 32 страниц крупными буквами на 2-х языках. Содержание книги уместилось бы в названии – о том, что с детьми нужно заниматься эстонским языком играя, поя и общаясь.

Поражают воображение суммы, выделяемые евросоюзом на улучшение межобщинных отношений, интеграцию и обучению эстонского языка. Эти суммы бесконтрольно оседают в различных фондах, и сытно кормят их руководителей. Уже ни для кого не секрет, что вся деятельность этих организация направлена исключительно на создание видимости функционирования. Отсюда и появляются такие издания 2010 года, в которых присутствует слово «колхоз», потому что это явная перепечатка из старого советского словаря. Издательства не интересуются, купят ли такую книгу, они уже получили свои деньги.

В очередной раз наши парламентарии отмахивается от своих граждан, как от назойливых мух. Доводы государственных лиц примитивны – вам почудилось. Попытки указать на ситуацию - называются нагнетанием вражды. Призывы к сотрудничеству не нравятся и отклоняются.

Благо членству в Европейском Союзе, вслух уже не говориться, но между строк читается смысл сказанного чиновниками – не нравиться, убирайтесь. Ни один из существующих в Эстонии законов не уменьшает прав русскоговорящих граждан, по сравнению с эстоноговорящими. У нас есть такие же права, как и у эстонцев и никто не смеет нам сказать – не нравится, уезжайте!

П.Э. Руммо правильно указал, что все школы в Эстонии эстонские. Равно как и все жители Эстонии – эстонские. И страна у нас общая и президент один и тот же.

Автор: Алиса Блинцова, НКО «Русская Школа Эстонии»

Kui see pole ülbus, siis mis see on?

Ühenduse Vene Kool Eestis juhatuse liige Alisa Blintsova kirjutab Õpetajate Lehes koalitsioonilepingust, millega tema hinnangul ahistatakse siinset venekeelset elanikkonda.

Väljavõtteid Alisa Blintsova kirjutisest.
– Kõrgeima edu näiteks Eestis on meie president T. H. Ilves, kes räägib eesti keeles, kuid ei ole lõpetanud eesti õppekeelega kooli.
– Koalitsioonileppega taotletav lõplik üleminek koolis eesti õppekeelele on vastuolus põhiseadusega: rahvusvähemustel on õigus saada haridust emakeeles.
– Koalitsioonileping ei paku eesti keele õppimise ja enesetäiendamise võimalust töötavatele ja puudeta inimestele. Miks on lepingu autorid nad unustanud? Äkki on kõik puudeta töötajad ja mittepensionärid eestlased?
– Tallinnas on peaaegu võimatu leida eesti keele kõrgtaseme kursusi – isegi mitte oma raha eest.
– Paljudel vanematel puudub võimalus tagada oma lastele eesti keele praktika. Meil toimiv keelekümbluse süsteem on paradoksaalne. Kuidas on keelekümblus võimalik? Toon näiteks kurkide marineerimise: et kurgid oleksid marineeritud, tuleb nad panna marinaadi. Aga mis mängib meie puhul marinaadi rolli? Kas eesti- või venekeelne õpetaja? Kas kakskümmend vene last?
–Kõigist püüdlustest hoolimata ei suutnud ma välja selgitada, kas õppekirjandust eesti keele õppeks üldse olemas on. Isegi kui on, siis ilmselt on juurdepääs sellele salastatud paremini kui andmetele, mis olid avaldanud Wikileaksis.
– Kahjuks eeldavad koalitsioonilepingu koostajad, et eesti keel on imerohi suhete arendamisel.
Tekkinud olukorras peavad vene ühiskondlikud organisatsioonid ja huvigrupid sünkroniseerima jõupingutused, et teha oma vastutuspiirkonnas kindlaks peamised vajadused ja leida võimalused nende rahuldamiseks.

Пауль-Ээрик Руммо: может, кто-то из эстонских русских станет президентом РФ

Маргарита Корнышева

rus.DELFI.ee

03. май 2011 07:07

Foto: Andres Putting

"Несмотря на то, что живущие в Эстонии русские получат здесь эстоноязычное образование, они сохранят свой родной язык, и, кто знает, может, кто-то из них, вернувшись на историческую родину, станет даже президентом Российской Федерации. Ну, ради Бога, почему бы нет", — считает член парламентской комиссии по культуре реформист Пауль-Ээрик Руммо.

Так он отреагировал на опубликованный в минувшую пятницу в Õpetajate Leht материал члена правления Совета русских школ Алисы Блинцовой.

По ее словам, хотя в содержащемся в коалиционном договоре тексте о переплетении можно найти и позитивные моменты, некоторые пункты вызывают, по меньшей мере, изумление.

"В части, посвященной переплетению, говорится, что "успешность в Эстонии предполагает владение эстонским языком". Однако второе предложение этого же абзаца — "завершим перевод на эстонский язык обучения в гимназии" — выглядит бессмысленным. Между этими двумя мыслями отсутствуют как связь, так и логика. Примером наивысшего успеха в Эстонии является наш президент Т.Х.Ильвес, который говорит по-эстонски, но не оканчивал школу с эстонским языком обучения. Сложно представить себе еще более успешный пример того, чего человек может достичь в Эстонии", — написала Блинцова.

"Если развить эту параллель в отношении живущих в Эстонии русских, — парировал Руммо, — то можно подумать, что Алиса Блинцова рассматривает последних как политических беженцев из России (так, как и родители T.Х.Ильвеса были беженцами из оккупированной Эстонии), которые, несмотря на то, что получат здесь эстоноязычное образование (как тысячи эстонских беженцев получили образование на шведском, английском и немецком языках), сохранят свой родной язык, и, кто знает, может, кто-то из них, вернувшись на историческую родину, станет даже президентом Российской Федерации".

А, может ли, по мнению Руммо, русский стать президентом Эстонии? "Да, только он должен быть правопреемным гражданином. Я не стану предсказывать, но в любом случае для этого нет никаких правовых препятствий".

Kui see pole ülbus ega eksitamine, siis mis see on?

Paul-Eerik Rummo
riigikogu kultuuri­komisjoni liige, Reformierakond
Alisa Blintsova kirjutisega pole võimalik väidelda – tegemist ei ole argumenteeritud arvamuslooga, vaid pigem pahura paskvilliga, mis opereerib juhutähelepanekute, kontekstist väljakistud detailide ja õhust võetud tõlgendustega.
Ausalt öelda kadus mul tahtmine kirjutist üldse lõpuni lugeda alates kohast, kus autor heidab riigile ette abi osutamist eeskätt pensionäridele, töötutele ja puuetega inimestele, pöörates vähem tähelepanu töötavatele ja puueteta inimestele, kes on suutelised endaga ise toime tulema. Kui see pole ülbus nende suhtes, kelle huvide esindajana tahetakse end näidata, siis…
Mõni otseselt eksitav väide tuleb siiski ümber lükata (kuigi vaevalt et Õpetajate Lehe lugejaskonnas on kedagi nii ignorantset, et neid ise läbi ei näeks). Nimelt on ühemõtteliselt selge, et kirjutises viidatud põhikooli- ja gümnaasiumiseaduse paragrahvil 21 puudub põhiseaduse 37. paragrahviga niisugune seos, mida Alisa Blintsova püüab näidata. PGS-i viidatud paragrahv käib riigi- ja munitsipaalkoolide kohta, sätestades neis õppekeelena eesti keele ja kirjeldades korda, mille alusel saab niisuguste koolide puhul taotleda mõne muu õppekeele erandlikku kasutamist, samas kui põhiseaduse paragrahvis 37 räägitakse vähemusrahvuse enda asutatud (era)õppeasutustest. A. Blintsova katse näidata PGS-i ja selle alusel tehtavat põhiseadusevastasena on lugeja otsene – lootkem, et mitte tahtlik – eksitamine.
Mis puutub koalitsioonileppesse (valitsusliidu programmi), siis ei mahuks siinsesse kommentaari parimal tahtmiselgi ära kõik need A. Blintsova kirjutise teemaga seostuvad punktid, mida ta on eelistanud märkamata jätta. Jääb üle suunata asjahuviline lugeja leppe teksti enda juurde, viidates seejuures, et lisaks üksikasjalikule peatükile „Lõimumine” käsitletakse sama teemat konkreetselt ka peatüki „Haridus” allpunktis 5 („Vähemusrahvustest õpilaste edukas lõimimine kvaliteetset haridust andvasse haridussüsteemi, eesti keele õpe kõigile”). Siit leiame ka meetmed õppevahendite ja õpikeskkonna edasiarendamiseks, keelekursuste kättesaadavuse ja kvaliteedi jätkuvaks edendamiseks, eri rahvusrühmadest inimeste tihedama suhtluse toetamiseks ja muuks taoliseks, mille suhtes on riik koostöös konstruktiivsete kodanikuühendustega juba praegu saavutanud tunduvalt paremaid tulemusi kui need iga hinna eest väljakistud näited äpardustest ja puudujääkidest, mida Alisa Blintsova kahjurõõmsalt naudib.
Lausa pea peale on pööratud jutt T. H. Ilvesest, kes räägib eesti keelt ja kellest sai koguni Eesti vabariigi president sellest hoolimata, et ta „ei lõpetanud eesti õppekeelega kooli”. Kui see paralleel Eestis elavate venelastega loogiliselt välja arendada, siis näib Alisa Blintsova käsitavat viimaseid kui poliitilisi pagulasi Venemaalt (nii nagu T. H. Ilvese vanemad olid pa-
gulased okupeeritud Eestist), kes – hoolimata sellest, et saavad siin eestikeelse hariduse (nagu tuhanded eesti pagulased said hariduse rootsi, inglise, saksa keeles) – säilitavad oma emakeele ja mine tea, ehk saab kellestki neist isade maale tagasi pöördudes koguni Vene Föderatsiooni president. No jumala pärast, miks mitte!

Liisa Pakosta
riigikogu kultuuri­komisjoni liige, IRL
Alisa Blintsova lugu võiks olla kaalu­misel näitliku õppevahendina nii kriitilise mõtlemise harjutamiseks kui ka propagandavõtete tundmaõppi­miseks. Näiteks ajalootunnis saaks sellega näitlikustada Teise maailmasõja puhkemist ning Tšehhoslovakkia ülevõtmisele eelnenud propagandasõda. Propagandarelvana kasutati saksa vähemuse olukorra dramatiseerimist, mis õigustavat Saksa Reich’i „vajadust” resoluutsemalt sekkuda. Koos õpilastega võib vaadelda laiemat pilti, kuna frontaalrünnakuna kasutavad oponendid (nii mõnedki neist kaitsepolitsei aastaraamatutes juba äramärkimist leidnud) deklaratsioone vene rahvusvähemuse erakordselt halvast ning igati ülekohtusest olukorrast, põrkumata tagasi mis tahes valeandmete esitamisest. Artikkel sobib ka matemaatikaõpetajale selgitamaks statistika tõlgenda­misvõimalusi – koos õpilastega saaks vaadelda töötute profiile ning analüüsida hariduse ja keeleoskuse tegelikke mõjusid. Kindlasti innustaks see gümnasiste hoolsamini suhtuma võõrkeele, sh vene keele õppimisse.
Kordame üle mõned üldteada tõsiasjad.
Milleks üldse lõimuda? Eesti kee­le oskus on üks olulisi eeldusi Eesti ühiskonnas edukaks toimetulemiseks. Eestikeelsele aineõppele ülemineku eesmärk on tõsta vene õppekeelega kooli lõpetanute konku­rentsivõimet ühiskonnas, ja seda kõi­ge laiemas mõttes. Selleks on oluline eesti keele hea oskus, üldpädevuste ja aineteadmiste olemasolu vastavalt riiklikule õppekavale ning Eesti ja Euroopa ühiskonna reeglite ja tavade tundmine ja aktsepteerimine. Lõimumine on eelkõige suhtlemine – et suhelda, on vaja ühist keelt. Eestis on selleks eesti keel, seega on selle valdamine ja lõimumine otseses seoses.
Mis on keelekümblus? Keele­kümb­lusmetoodika loob õpi- ja mängukeskkonna teises keeles. Keskkonna loovad õpetaja, teised lapsed ja ka füüsiline keskkond (õppematerjalid, pildid, teises keeles materjalid seintel, audio- ja videolahendused teises keeles, külalised klassiruumis, ekskursioonid keelekeskkonnas jne). Kõige tõhusamalt õpitaksegi keelt keelekeskkonnas, kuid paljudes Eesti kohtades ei ole seda kahjuks lihtne leida. Nii ongi just keelekümblusmetoodika vahend, kuidas luua keelekeskkond vähemalt koolis ja lasteaias.
Aga president? President Ilvese emakeel on eesti keel ja tema näitel on väga selgelt näha, et teises keeles hariduse omandamine on taganud talle väga kõrged teadmised, aga ei ole kuidagi kahjustanud identiteeti ega emakeeleoskust.
Kas vene õppekeelega gümnaasium on Eesti riigile kohustuslik? Ei ole. Ka Saksamaa ei paku türgikeelset täisgümnaasiumiõpet ega Soome somaaliakeelset. Eestis on ainus kohustuslik haridustase põhiharidus ning Eesti tagab erinevalt enamikust maailma riikidest täismahus põhihariduse omandamise riigikeelest erinevas keeles (vene keeles).
Kas avalik sektor ja terved inimesed on jäetud keeleõppeta? Ei ole. Riik toetab eesti keele õppimist väga paljudele sihtrühmadele ja väga erineval moel. Näiteks elukestvas õppes pakutakse ca 6,5 miljoni euro eest täiendavat eesti keele õpet kutseõppuritele ja täiskasvanute gümnaasiumide õppuritele, kutseõppeasutuste pedagoogidele ja juhtidele, kõrgkoolide õppuritele (üld- ja erialakeeleõpe, keele- ja erialapraktika, õppematerjalid, hooajakoolid), haridustöötajatele (klassikaline ja individuaalne keeleõpe mentori abil), avaliku sektori ning kolmanda sektori organisatsioonide töötajatele. Lisaks pakutakse eesti keele kui teise keele õpetajate täienduskoolitust, vene emakeelega laste logopeedide ettevalmistust, noorte ühistegevuse toetust keeleõppe eesmärgil, keeleõppekulude hüvitamist kõikidele eksami sooritanutele. Enamik keeltekoole pakub eesti keele kursusi ning pärast tasemeeksami sooritamist saavad õppijad keeltekoolile makstud raha tagasi. Mõned nooredki kasutavad seda võimalust, et gümnaasiumi lõpus sooritada korralikult eesti keele eksam. Seega õpivad nad riigi rahastamisel eesti keelt koolis ja lisaks veel keeltekoolis.
Aga õppematerjalid? Mater­jalid eesti keele õppimiseks on koolides olemas. Keeleõpetajail ja -huvilistel on väga suur valik, mis on tekitanud isegi raskusi sobivaima valimisel. Kättesaadavad on nii paberkandjal kui ka elektroonilised õppematerjalid, millele lisanduvad e-õppekeskkonnad keeleõppeks eri tasemel keeleoskusega ja eri eas õppureile (vaadake näitekshttp://www.meis.ee/oppematerjalid1 või http://www.meis.ee/raamatukogu?page=0).
Nii et pole meil mingit „olukorda tekkinud”. Küll aga üritatakse seda vägisi tekitada. Ei meeldi mulle selline vaenuõhutamine, üldse kohe ei meeldi.

http://www.opleht.ee/?archive_mode=article&articleid=5413

Kolhoos, koalitsioonileping, keelekümblus

Autor: Alisa Blintsova, Vene Kool Eestis juhatuse liige

Koalitsioonilepingu lõimumist kirjeldav osa tekitab venekeelsete elanike seas mitmeid küsimusi. Kuigi tekstist võib leida ka positiivseid momente, panevad kokkuleppe mõned punktid vähemalt hämmelduma.
Esimene lõik lõimumisele pühendatud osas ütleb, et „edukas toimetulek Eestis eeldab eesti keele oskust”. Kuid sama lõigu teine lause, mis ütleb, et „viime lõpule ülemineku eestikeelsele gümnaasiumile”, kõlab mõttetuna.
Nende kahe mõtte vahel puuduvad nii seos kui ka loogika. Kõrgeima edu näiteks Eestis on meie president T. H. Ilves, kes räägib eesti keeles, kuid ei ole lõpetanud eesti õppekeelega kooli. Raske on ette kujutada veelgi edukamat näidet selle kohta, mida inimene võib Eestis saavutada.
Samal ajal kasvab töötute arv eesti koolide lõpetanute seas iga nädalaga. Koalitsioonileppega taotletav lõplik üleminek koolis eesti õppekeelele on vastuolus põhiseadusega: rahvusvähemustel on õigus saada haridust emakeeles. Eesti vabariigi põhiseaduse 37. artikkel määrab, et „õppekeele vähemusrahvuse õppeasutuses valib õppeasutus” ning see õigus on kinnitatud põhikooli- ja gümnaasiumiseaduse 21. paragrahvis.

Eesti keel = töö ja tervis
Koalitsioonilepe pöörab tähelepanu eesti keele õppimise võimalustele mitte-eestlastest elanikkonna suurearvuliste rühmade seas. Nende hulgas on pensionärid, töötud, puuetega inimesed ning avaliku sektori töötajad, haridus- ja kultuuritöötajad. Kui teeme koalitsioonilepingule semiootilise analüüsi, tundub, et mõiste „eesti keel” on võrdne mõistetega „noorus”, „töö”, „tervis”, „avalik töö”, „haridus” ja „kultuur”. Teiste sõnadega: kõige kaitse­tumale osale elanikkonnast, kelle emakeel pole eesti keel, pakutakse kõige väärtuslikumat asja – eesti keelt.
Kahjuks ei paku koalitsioonileping eesti keele õppimise ja enesetäiendamise võimalust töötavatele ja puudeta inimestele, neile, kes töötavad avalikus sektoris. Miks on lepingu autorid nad unustanud? Kas nad ei vajagi sellist võimalust? Äkki on kõik puudeta töötajad ja mittepensionärid eestlased?
Oleks huvitav uurida edukate, eesti keelt mitteoskavate mitte-eestlaste ko-gemust. Kuidas nad suudavad meie riigis eesti keelt oskamata tööd teha? Tuleks laiendada nende kogemust teistele vene kogukonna rühmadele.
Tallinnas on peaaegu võimatu leida eesti keele kõrgtaseme kursusi – isegi mitte oma raha eest. Olemasolevad programmid, mille abil on võimalik saada osa kursuse maksumusest eksami eduka sooritamise puhul tagasi, on paljudele raskesti kättesaadavad ja alati pole võimalik neid kasutada. Näiteks sooritas inimene eksami viis aastat tagasi ja sai eesti keele kõrge kategooria, aga tal puudus keelepraktika. Kui ta soovib uuesti kursustele minna, hüvitist enam ei saa.

Marinaadita ei saa marineerida
Juhin tähelepanu koalitsioonileppe ühele positiivsele lõigule: „panustame veelgi enam eesti keele õppe ja eestikeelse aineõppe kättesaadavusse ja kvaliteeti kõigil haridustasandeil”. Eestikeelse hariduse kvaliteedi ja kättesaadavuse kohalt vastuväited puuduvad. Aga kuidas see lõik on seotud lõimumisega? Paljudel vanematel puudub võimalus tagada oma lastele eesti keele praktika. Koalitsioonilepe nõuab toetust keelekümbluse võtete laiemaks kasutamiseks juba alates lasteaiast. Vene lastele on see suurepärane võimalus teada saada, et Eesti vabariigis elavad ka eestlased.
Minu arvates on meil toimiv keelekümbluse süsteem paradoksaalne. Kuidas on keelekümblus võimalik? Toon näiteks kurkide marineerimise: et kurgid oleksid marineeritud, tuleb nad panna marinaadi. Aga mis mängib meie puhul marinaadi rolli? Kas eesti- või venekeelne õpetaja? Kas kakskümmend vene last?
Koalitsioonileppe järgmine punkt teeb ettepaneku arendada tööjõuvahetuse programme. See on väga hea idee, kuid soovin tutvuda juba olemasolevate tööjõuvahetamise programmidega, samuti nende arengu programmidega.
Sama lõik seab eesmärgiks tihendada töötukassa, sihtasutuse Meie Inimesed (MISA) ja kohalike omavalitsuste koostööd, pakkumaks vähemuspäritolu töötutele tõhusamat tuge ja õpet, mis on õige ja õigeaegne. Siiski jääb suur hulk hea eesti keele ja ametioskusega inimesi töötuks. Kas nad tõesti ei vaja toetust?
Järgmine punkt lubab, et uus valitsus arendab järelevalvet täiskasvanutele eesti keele õpetamise, sealhulgas koolitajate kvaliteedi üle. Väga hea algatus. Siia võiks lisada õppematerjalide kvaliteedi teema. Leidsin hiljuti raamatupoest eesti-vene sõnastiku algajale eesti keele õppijale „Esimesed tuhat sõna” (2010, TEA kirjastus). Automaatselt avanes raamat K-tähel ja esimene asi, mis jäi silma, oli sõna „kolhoos”. Kas tõesti arvavad eesti keele metoodikud, et „kolhoos” peab olema esimese tuhande eesti keele sõna seas?

Kus on õppematerjalid?
Palju aastaid olen otsinud sõnaraamatut (paber-, tasku-, mitte entsüklopeedia formaadis), mis pakuks vähemalt kahte käänet (omastavat ja osastavat). Ükskord nägin ühel naisel koopiat M. Stalnuhhini eesti-vene sõnaraamatust. Naine ütles, et see sõnaraamat anti välja Ida-Virumaal. Ta keeldus raamatut mulle andmast põhjusel, et kui ma kaotan tema koopia, jääb see lõplikult kadunuks.
Lastele mõeldud õppematerjalidega on asi veelgi hullem. Mitmest raamatupoest olen küsinud, kas leidub midagi valdkonnast „eesti keel lastele”. Kõikjal on vastus eitav. Kord toodi raamat, mille pealkiri oli „Hispaania keel lastele”. Vene keeles kõlavad „ispanski” ja „estonski” sarnaselt. Kõigist püüdlustest hoolimata ei suutnud ma välja selgitada, kas soovitud õppekirjandust üldse olemas on. Isegi kui on, siis ilmselt on juurdepääs sellele salastatud paremini kui andmetele, mis olid avaldanud Wikileaksis.
Kokkuvõttes järeldan järgmist. Hooli­mata asjaolust, et koalitsioonilepingu lõimumisosas pole mainitud mõistet „vene rahvusvähemus”, on uus valitsus jaganud meid kategooria­teks: lapsed, täiskasvanud, pensionärid, töötud, puuetega inimesed, sotsiaal­töötajad jne. See tähendab, et vähemalt mõned konkreetsed suunad pingutuste kohaldamiseks on ühepoolselt määratud. Kahjuks eeldavad koalitsioonilepingu koostajad, et eesti keel on imerohi suhete arendamisel. Tekkinud olukorras peavad vene ühiskondlikud organisatsioonid ja huvigrupid sünkroniseerima jõupingutused, et teha oma vastutuspiirkonnas kindlaks peamised vajadused ja leida võimalused nende rahuldamiseks.
Vene Kool Eestis on valmis tegema koostööd kõikide organisatsioonidega küsimustes, mis puudutavad vene koolide huve Eestis.

http://www.opleht.ee/?archive_mode=article&articleid=5412

Заслуженный писатель Эстонской ССР "поставил крест" на русских школах

Никаких русских школ в современной Эстонской Республике нет и не было, утверждает известный эстонский политик, член парламентской комиссии по культуре, заслуженный писатель Эстонской ССР Пауль-Ээрик Руммо. Таков смысл его комментария на портале DELFI, касающегося опубликованной в "Учительской газете" статье за авторством члена Совета "Русская школа Эcтонии" Алисы Блинцовой.

"Переход на эстонский язык обучения, о котором ходатайствуют в коалиционном договоре, противоречит Конституции: у национальных меньшинств есть право получать образование на родном языке" - написала Блинцова пояснив, что статья 37 Конституции ЭР говорит о том, что в учебном заведении нацменьшинства язык обучения выбирает учебное заведение и это право закреплено в статье 21 Закона об основной школе и гимназии.

В свою очередь утверждения Блинцовой вызвали у заслуженного писателя ЭССР чувство недоумения.

"У статьи 21 Закона об основной школе и гимназии отсутствует такая связь со статьей 37 Конституции, которую пытается показать Алиса Блинцова" - заявил Пауль-Ээрик Руммо. Он проинформировал, что принадлежащие муниципалитетам или государству учебные заведения уже по умолчанию являются эстонскими, а не школами нацменьшинств.

"В то время как в статье 37 Конституции говорится о (частных) учебных заведениях, основанных нацменьшинствами. Например, если ассоциация украинцев откроет учебное заведение и выберет языком обучения украинский" - разъяснил политик.

Как уже сообщалось ранее, публикация в эстонской Учительской газете (Õpetajate Leht) материала члена Совета объединения «Русская Школа Эстонии» Алисы Блинцовой«Kolhoos, koalitsioonileping, keelekümblus» (Колхоз, коалиционный договор, языковое погружение) вызвала довольно широкий отклик как у читателей, так и у профессиональных журналистов. Появились даже комментарии двух членов комиссии по культуре Государственного собрания. Члены комиссии продемонстрировали «культуру» - осудили публикацию члена Совета «Русская Школа Эстонии», притянув Российскую Федерацию (президентство) и Немецкий Рейх.

Kolhoos и коалиционный договор

Глава, посвященная интеграции в новом коалиционном договоре вызвала ряд нареканий со стороны русскоговорящих жителей. В нем можно найти декларирование положительных моментов, но некоторые пункты договора относительно интеграции вызывают, по крайне мере, недоумение.

Первый подпункт статьи «Интеграция», сразу заявляет, что успешность в Эстонии предполагает владение эстонским языком. Это утверждение имеет происхождение из конституции ЭР, именно для обеспечения этого требования в данном договоре и приведены все последующие пункты.

Однако, совершенно бессмысленно второе предложение статьи, которое говорит «Доведем до конца переход на эстоноязычную гимназию».

Логика и связь здесь абсолютно отсутствуют! Например, случай наивысшей успешности в Эстонии – наш президент Т.Х.Ильвес, который неплохо говорит по эстонски, но закончил не эстоноязычную гимназию. Трудно предположить еще больший успех, которого может добиться человек в Эстонии. А вот безработных, закончивших эстонскую школу, каждую неделю прибавляется больше тысячи человек. (свежая новость dzd.ee).

Кроме того, переход «до конца» на эстоноязычную гимназию противоречит другому конституционному праву – праву меньшинства получать образование на ином языке!

37-ая статья Конституции ЭР дает право получать образование на любом другом языке и это право закреплено также 21-ой статьей Закона об основной школе и гимназии.
В целом, в документе уделено большое внимание возможностям изучения эстонского языка среди больших групп неэстонского населения в Эстонии. Например, пенсионерам, безработным, инвалидам и работников общественного сектора, образования и культуры.

Если провести семиотический анализ коалиционного договора, создаётся впечатление, что «эстонский язык» это «молодость», «работа», «здоровье», «общественные работы», «образование» и «культура». То есть наиболее слабо защищенным слоям населения, чей родной язык не эстонский, предлагается самое ценное – эстонский язык.

Кроме того, к сожалению, программа не предусматривает возможности изучения и совершенствования эстонского языка для работающих не инвалидов, людей не из общественного сектора. Почему авторы договора в очередной раз забыли про них? Может быть им, этим людям, этого не надо? Закрадывается навязчивая мысль, может быть, все они, которые работают, не инвалиды и не пенсионеры – эстонцы?

Возможно, было бы интересно изучить опыт работающих и успешных неэстонцев, не владеющих эстонским языком. Как им удаётся трудится на благо нашего государства без знания языка? И отсюда уже распространить опыт на другие группы русского населения.
Найти курсы эстонского языка в Таллине на высший уровень, даже за свои деньги – невозможно, не говоря уже о бесплатном обучении. Существующие программы, по которым можно было вернуть часть денег за курсы, после успешной сдачи экзаменов, для многих труднодоступны и не всегда можно воспользоваться этими программами. Если человек 5 лет назад сдал на высшую категорию, после чего не имел языковой практики и захотел снова посетить курсы, то на компенсацию ему рассчитывать не приходиться.
Хочется обратить внимание на положительный пункт b: «увеличим вклад в доступность и качество обучения эстонскому и преподавания предметов на эстонском языке на всех уровнях образования». Возражений против качественного и доступного образования на эстонском языке быть не может. Но вот что этот пункт делает в главе интеграции?

У некоторых родителей совершенно отсутствует возможность языковой практики для их детей. Пункт d призывает поддержать более широкое применение методики языкового погружения, начиная с детских садов. Это очень хорошая возможность для таких детей узнать о том, что в этой стране живут также и эстонцы.

Однако, на мой взгляд, действующая у нас система языкового погружения это парадокс. Погрузиться можно в языковую среду. Проще говоря, синдром соленого огурца. Если вода соленая, то и все огурцы становятся солеными. А в нашем случае, что выполняет роль соленой воды? Эстонская или русская учительница? 20 русских детишек?

Пункт h. предлагает развивать программы обмена рабочей силы. Это очень хорошая идея, хотелось бы ознакомиться с существующими программами обмена рабочей силы, а также и с программами их развития.

Тот же пункт ставит целью усилить сотрудничество Кассы по безработице, целевого учреждения Meie Inimesed (MISA) и местных самоуправлений для того, чтобы предложить безработным из нацменьшинств более сильную поддержку и обучение, что совершенно правильно и своевременно. Однако, остаются безработными массы людей, уже владеющие эстонским языком и с хорошими специальностями. Разве они не нуждаются в поддержке?

Пункт j. обещает, что новое правительство будет развивать надзор над обучением взрослых эстонскому языку, в том числе над качеством обучающих. Очень хорошее начинание! В действительности, сюда еще можно было добавить качество обучающих материалов. Недавно в книжном магазине обнаружила книгу «Первая тысяча эстонских слов», выпущена в 2010 году издательством TEA. Автоматически пролиставшись, страницы остановились на букве «К» - и первое что бросилось в глаза, это слово «Kolhoos». Действительно ли эстонские методисты считают, что в первой тысячи эстонских слов необходимо знать слово «колхоз»?

По поводу обучающих материалов - действительно грустная история. Очень много лет я ищу словарь (бумажный, карманный, а не энциклопедического формата), который предлагает хотя бы 2 формы слова (omastav и osastav). Однажды, я видела у одной женщины, копии эстонско-русский словаря М. Стальнухина с тремя формами слова. Женщина мне сказала, что этот словарь выпускался когда-то в Ида-Вирумаа и дать мне его она не может, по причине, что если я потеряю ее копии, то это будет невозвратно.

С детскими обучающими материалами дела обстоят еще хуже. В нескольких книжных магазинах я обращалась с вопросом, есть ли что-то вроде «Эстонский для детей»? Везде ответ был «нет». Но однажды, в одном из центральных книжных магазинов мне сказали «Да, есть!» и принесли книгу. На ней было написано «Испанский для детей»!

К сожалению, мне не удалось выяснить, несмотря на все мои старания, существуют ли интересующая меня литература. В любом случае, даже если они существуют, видимо, доступ к ним засекречен лучше, чем к данным, которые опубликовал WikiLeaks.
В заключении хочется сделать следующие выводы. Несмотря на то, что в посвященном интеграции блоке Коалиционного договора не упоминается понятие русского национального меньшинства, новое правительство разделило нас по категориям – дети, взрослые, пенсионеры, безработные, инвалиды, общественные работники и т.п. То есть, по крайней мере, были в одностороннем порядке обозначены некоторые конкретные направления к приложению усилий. К сожалению, для развития «отношений», в качестве «панацеи», данный документ предполагает эстонский язык.

В сложившейся ситуации, русским общественным организациям, представляющим различные группы интересов в русской общине, следует активизировать и синхронизировать свои усилия, обозначив потребности и пути их решения на своём участке ответственности. Например, объединение «Русская Школа Эстонии» готово работать со всеми заинтересованными и другими организациями, которых затрагивают интересы русских школ Эстонии.

Автор: Алиса Блинцова,
член правления, Совет объединения «Русская Школа Эстонии»